Орловский вице-губернатор Берестов кое-что вспомнил и дал хорошую характеристику Лежневу

Фото: oreltimes.ru

В Советском районном суде Орла продолжается рассмотрение дела бывшего советника губернатора Сергея Лежнева. Каждое заседание добавляет новые штрихи к общей картине. Сегодня в суде  столкнулись  две реальности: одна – с фронтовыми дорогами и гуманитарной помощью, другая – казённые регламенты и многомиллионные контракты на медицинское оборудование. 

Первым делом суд допросил Алексея Берестова – вице-губернатора Орловской области, курирующего социальный блок. Его показания касались поездок в зону СВО, в которых принимал участие подсудимый Сергей Лежнев 

Берестов подтвердил, что с 2023 года он «восемь раз бывал в новых регионах Российской Федерации». Все передвижения осуществлялись исключительно «автотранспортом» через официальные КПП в Белгородской и Воронежской областях; использование авиатранспорта вице-губернатор уверенно исключил. 

Суд, впрочем, интересовали не только маршруты. Главным мотивом вызова столоначальника в районный суд была необходимость разобраться в использования бюджетных средств советником губернатора во время поездок в зону боевых действий. 

Поняв, что дело пахнет жареным, Лежнев начал чуть ли не сходу задавать удобные вопросы свидетелю, работая на опережения. Так, на вопрос советника о передаче наличных денег российским военным на топливо и запчастей для автомобилей, вице-губернатор «вспомнил пару таких случаев». И не поспоришь.

Защита также запросила охарактеризовать Лежнева и Вадима Мурадяна, курирующего крупнейшую больницу региона. Вице-губернатор дал им «положительные характеристики», подчеркнув, что Мурадян «справляется со своими обязанностями» в столь ответственной должности.

На том и порешили. Свидетель был отпущен, а подсудимые и обвиняемые остались дожидаться предстоящих показаний, довольствуясь похвалой вице-губернатора. Благо впереди  было ещё три свидетеля.

Вторую часть заседания посвятили закупкам компьютерного томографа для Областной клинической больницы. Рентген-лаборант Ольга Шамарина, присутствовавшая при доставке аппарата, подтвердила главное: старый томограф «был 100% износа», и новый аппарат был жизненно необходим. Однако, как это часто бывает с узкими специалистами, её знания о документах оказались весьма скудными: «Ничего не помню». Лаборанты работают с техникой, а не с контрактами.

В ходе допроса возникла перепалка. Судья, призывая к порядку, порекомендовал адвокату «быть потише и подумать о здоровье». Защита не преминула парировать: «У нас, если что, главврач в зале!». Это, конечно, не изменило хода процесса, но добавило иронии, подчеркнув присутствие высоких лиц, правда, с кучей обвинений.

Затем суд перешел к закупке маммографа General Electric для Орловского онкологического диспансера. Онколог Алексей Мартынов и рентгенолог Дмитрий Лебёдкин, члены аукционной комиссии, подтвердили: новый аппарат «лучше предыдущего», и давление при подписании документов на них никто не оказывал.

Однако, когда Мартынова спросили о причинах его подписи под актом приёмки оборудования, он произнёс фразу, которая стала ключевой для понимания всей системы: «Поставил подпись, потому что попросили». Эта фраза – конечно, не признание вины, скорее, диагноз. Она обнажает механизм, когда практикующие врачи, занятые спасением жизней, вынуждены полагаться на слова руководства, не имея времени или квалификации досконально изучать юридические и технические нюансы контрактов.

Напомним, на предыдущем заседании уже звучали показания о том, что томограф, физически имеющий 64 детектора, по бумагам проходил как 160-срезовый за счёт «дорисовки» программным обеспечением, а немецкий инъектор в составе томографа чудесным образом превратился в китайский аналог. Суд, объединяя эти фрагменты, пытается доказать: за «просьбами» и «положительными характеристиками» скрывались подставные закупочные схемы, где бюджетные миллионы утекали через фирмы-прокладки, а цены искусственно завышались.

Судебное следствие продолжается. И пока адвокаты пытаются доказать техническую безупречность сделок, а обвинение ищет корыстный умысел, Советский суд продолжает искать истину на стыке бумажных регламентов и человеческого фактора.