Юра…

Cубъективные заметки о директоре СПЗ

Северный район существует вроде бы давно, а вроде и недавно. Термин «микрорайон» еще вовсю используется.

Заселялся он в основном людьми приезжими: специалистами метизного производства из Магнитогорска, Челябинска, Златоуста, Серова, Череповца, Волгограда и др. Немало было людей, преступивших закон, так называемых «химиков».

Ситуация в микрорайоне стала меняться в лучшую сторону со второй половины 80-х годов с приходом на должность генерального директора сталепрокатного завода Юрия Георгиевича Алексеева. Он был с Урала. Приехал в Орел на строительство СПЗ с группой специалистов в 1971 году. Жил в микрорайоне. Между собой мы называли его Юрой, потому что он был для нас своим, микрорайоновцем. Он был «генералом» нашей микрорайоновской армии — людей, которые полюбили «микрон» и считали его лучшим районом города, своей малой родиной.
Мы познакомились с Юрой при очень необычных обстоятельствах. Поздняя осень 1980 года. Дискотек и ночных клубов тогда не было и в помине. В городе было лишь одно место, где можно было встретиться, потанцевать: это недавно открытый ДК металлургов. Весь город ездил сюда. Народ молодой. Конфликтов хватало. Однажды приехали «монастырские». Они приехали не столько потанцевать, сколько «освоить» территорию.

Это были крепкие, сплоченные и опытные ребята, но и здесь они встретили таких же — уральскую «кость» легко не проглотишь. Конфликт, точнее — драка, назревал. Все началось в танцевальном зале и продолжилось внизу в раздевалке. Дрались примерно 20 на 20. Всё по-честному и примерно вничью. Они ушли, мы провожали их до остановки. «Завтра придем человек сто», — кричали они. «Хоть двести. Все полетят», — отвечали мы. Я вернулся во Дворец, умылся в туалете и тут столкнулся с незнакомым молодым человеком. Откуда он взялся, не знаю: я его раньше никогда не видел и не знал.

— Что тут произошло? — резко спросил Юра.
— Да Монастырка приехала навести здесь порядок.
Юра сильно удивился и возмутился:
— Как это навести порядок? У них что, совсем, что ли, мозгов нет? Не понимают, куда приехали? Ведь здесь им ловить нечего.
—Теперь, может, и поняли…
— Ладно, давай… — и он протянул мне руку для знакомства.
Прошло восемь лет. Юра стал директором завода. Он продолжал жить в микрорайоне и многое делал для него, более того, считал своим долгом и обязанностью это делать. Жилье, пешеходные дорожки, уличное освещение, спорткомплекс, освещенная лыжная трасса и т.д. Всего и не припомнишь.

Как-то председатель спорткомитета зашел в цех в конце дня: «Завтра пойдем к директору завода, поговорим о развитии спорта на заводе. Поддержишь меня?».
Следующим вечером после работы зашли в приемную. Народу — тьма.
В кабинет прорвались лишь поздно вечером.
— Ребята, у меня пять минут, меня нигерийцы ждут в «Шипке».
Мы сели за стол. Председатель начал с того, что накопилось много вопросов, требующих решения. Но Алексеев его остановил и, глядя на меня, спросил: «Послушай, послушай… Твое лицо мне вроде знакомо… Не могу вспомнить… подскажи…».
— Ну, наверное, встречались на заводе…
— Да нет… не на заводе… У меня хорошая память на лица… Ну подскажи мне.
— Да не знаю, Юрий Георгиевич.
— Все равно вспомню…
Разговор никак не клеился… Юра всё вспоминал, и вдруг: «Ну как же!.. «монастырские»… Дворец культуры… Лет восемь назад… Ух, прохиндей… Я же говорил… у меня память…». И уже председателю спорткомитета: «Представляешь, «монастырские» приехали наводить порядок в микрорайон… Я проходил мимо, слышу: шум, гам… Этот тоже участвовал. Ну ладно, теперь говори, зачем пришли».
Председатель начал:
— Юрий Георгиевич, нам необходимо купить комплект новой футбольной формы для команды калибровочного цеха. Можно выписать материальную помощь из фонда, вот на Сашу?
— Можно, давай дальше.
— Ряд наших команд плохо экипирован, стыдно смотреть, отстали от других. Можно из заводского фонда выписать материальную помощь на необходимую сумму?
— Можно.
— Тогда нужен еще один человек.
— Вот он, — и Алексеев показал на меня. — Или ты думаешь по-другому? (Это уже ко мне).
— Да нет… Согласен.
— Еще вопрос, товарищ директор. Мы там ведем строительство лыжной трассы, необходимо проложить дорогу через два оврага. Я с прорабом договорился по десять рублей за машину. Вы не против из вашего личного фонда выписать необходимую сумму?
— Не против.
— Нужен человек…
И опять он показал на меня.
Тут уже я возразил. Вся зарплата уйдет на подоходный налог.
— Ничего, не умрешь… Дело молодое… Ну не «монастырских» же, в конце концов, привлекать.
И Юра от души засмеялся… Мол, как я тебя сделал!
Потом мы говорили еще часа два: о комплексном плане развития микрорайона, об объектах и дорогах, о жилье и т.д.
В новогоднюю ночь 1993 года в Медведевском лесу собрались сотни две лыжников во главе с Юрой (освещенная лыжная трасса уже была готова), а на хоккейном корте — человек двадцать хоккеистов. Кто-то крикнул:
— Юрий Георгиевич, идите к нам!
— Ребята, у меня клюшки нет.
— Да вот специальная, директорская!
И кто-то поднял здоровенную лопату.

Обстоятельства столкнули нас с Юрой лет через пять. Директорские обходы, которые он проводил, для многих начальников цехов являлись серьезным испытанием, для некоторых они заканчивались взысканиями и снятием с работы.

В тот день двоих уже сняли с работы. Я исполнял обязанности начальника цеха. Как назло многие члены комиссии были ко мне недружественно настроены. Одному не подписал акт о приемке нового агрегата, другой лоббировал на это место своего человека и т.д. Один нашел тряпку, другой лужицу масла — словом, всё не так. Лейтмотив был такой: тут все плохо, порядка нет, надо принимать организационные меры. Они жаждали моей крови. Я поразился: что, лужи не видели на СПЗ? А тряпка — это не главное, т.е. «резал» тоже как умел. Посмотрел в глаза Юре, несколько секунд глядели друг на друга. Между нами как бы состоялся такой диалог:
— Ты что-то говорил про зрительную память.
— Да, помню тебя, помню… Только не знаю, что делать… Такая карусель, видишь. Пока не нахожу выхода.
— Может, позовем «монастырских» на помощь?
— Не нужно, справимся своими силами…

Юра дул щеки, притворно закрывал глаза, будто признавал предъявляемые аргументы, но я уже знал: он меня «не сдаст». Помню, он как-то по-особенному хитро улыбнулся и вдруг ударил в плечо самого активного, вроде и по-дружески, но прилично. Никто ничего не понял. Потом со смехом сказал: «Да брось ты, ха-ха-ха!» — и опять повторил свой удар.
Никто по-прежнему ничего не понимал.
— Да брось ты, елки-палки… Молодой же парень… Чего там! А мы какими молодыми были? Помнишь, под Ленинградом оборудование получали? Мотнули в Питер «погудеть», вернулись — ни платформ, ни оборудования… «Вилы полные»… Ты сам начальника за грудь тряс... Как вспомню… Ой, что было!..
И уже жестко:
— Пойдемте отсюда, здесь все нормально. Пусть люди работают.
...Юры нет с нами уже более 15 лет. После того как он перестал быть директором ОСПАЗ, многие люди, которым он давал квартиры, машины, создавал положение и вес в обществе, помогал организовывать бизнес, отвернулись от него: «Акела промахнулся», «Акела стал больше не нужен».
Я его не предал.
Если бы он был жив, между нами вполне мог состояться такой диалог:
— Помнишь наш разговор в 88-м году о будущем развитии микрорайона? Видишь, построили объездную дорогу от Раздольной в Советский район.
— Прямо к «монастырским».
— Получается, без них никуда.
— Получается, так… Да, Юрий Георгиевич, тут совсем недавно образовалась команда по регби, основу команды составили ребята из микрорайона. Новое дело, проблем хватает. Может, есть возможность чем-то помочь?
— Зайдете вечером в четверг, посмотрю на ребят… Подготовь список необходимого… Обязательно поможем.